Версия для слабовидящих: Вкл Выкл Изображения: Вкл Выкл Размер шрифта: A A A Цветовая схема: A A A A

Бергнер Валентина Сергеевна

Бергнер Валентина Сергеевна

( в замужестве Мердышевой )
 

Родилась 12 января 1927 г. в г. Ржеве Тверской обл. в музыкальной семье. На музыкальных инструментах играли дедушка /кларнет/ и отец /гитара/, мама пела в церковном хоре, старший брат был известным в городе музыкантом и поэтом – издавшим еще до войны авторский сборник стихов. Семья часто собиралась на музыкальные вечера которые были одной из семейных традиций. Сама Валя прекрасно пела. Счастливую жизнь прервала война. Отец и старший брат ушли на фронт. 

Из автобиографии биографии Валентины Сергеевны: «Ржев очень быстро былзахвачен фашистами. Всё население Ржева фашисты вывезли в концлагеря. На мою долю выпало три лагеря: Дорогобуж, Слуцк и г. Паставы Польша. Эту боль, голод и горе не передать словами... никакой врачебной помощи нам не оказывали. Старики умирали сразу. Их скопом зарывали в общую яму и даже табличек с именами не ставили... Я лежала с жаром и находилась в полузабытьи. По моей одежде и лицу кишмя кишели вши, но у меня не было сил их стряхивать... В 14 лет я выглядела не более чем на 8-9 лет. Но всё же я как-то выкарабкалась. ...».

После войны семья собралась вместе. Отец и брат вернулись с фронта живыми, через год отец умер от ран. Брат выбрал профессию военного летчика и посвятил ей всю свою жизнь. Сама Валя Бергнер, такова была её девичья фамилия, вышла замуж, стала Мердышевой  и переехала жить  в Алексин.

Она всегда любила детей, с ними связала свою жизнь и более 30 лет проработала в детском саду. Там же начала писать стихи. Писала о детях и для детей.

В настоящее время на пенсии. Член Любительского Литературного Объединения «АЛЛО» с1986 г.

Печатается в коллективных сборниках данного объединения «АЛЛО – 2012, 2013, 2014, 2015», сборник«Память. Альманах АЛЛО № 7» /2015/,/,  в  сборнике к 670 -летнему юбилею г. Алексина «Тебе, наш город. Альманах АЛЛО № 14» /2018/ (г. Алексин)

В 2019 году увидел свет первый авторский сборник  «Жить с надеждой».  В нём, помимо стихотворений поэтессы, напечатаны её воспоминания о трагических днях Великой Отечественной войны и пребывании в немецких концлагерях Дорогобужа, Слуцка и Польши.  

 В честь 85-летнего юбилея «АЛЛО» награждена почётной грамотой Федерального агенства по печати и массовым коммуникациям.

см.:Бергнер, В. Жить с надеждой: сборник стихов [Текст]/ В. Бергнер. –  Тула: ТППО, 2019. – 144 с., с фотографиями.;Звучали стихи, пела гитара// Алексинкие вести. – 2017.– № 3.– С.14.; Назарикова, О.В. Природа Алексинского края в творчестве поэтов, писателей, краеведов/ О. В. Назарикова. – Алексинская городская. – 2010.– № 26

* обновление  страницы ноябрь.2019

 

Содержание:
Елка в лесу
Одуванчик
Первый снег
Улица Приокская
О войне

 

 

Художник
Ёжик
Мы любим труд

 Меня спасала Вера (статья-воспоминание)

 

Елка в лесу

На большой лесной поляне
Звери елку отыскали.
Чтобы встретить Новый год,
Собрался лесной народ.

    Дружно елку украшали.
    Для наряда все собрали.
    Маленькие льдинки,
    Белые снежинки,
    Мелкие травинки,
    Сосульки, паутинки
    И гирлянды из листвы.

Новогодняя принцесса
Засверкала среди леса.
На морозе вся сияет,
Иней ветки украшает.

    Звери к елочке спешат.
    Назовем всех наугад.
    Зайцы водят хоровод,
    Волк с лисицею идет,
    Мишка и мартышка,
    Сзади кошка с мышкой.
    Белка рядышком с ежом,
    И енот идет с дружком,
    Котик курочку ведет—
    Нынче все наоборот.

Общий дружный хоровод—
Это праздник Новый год.

 

              Одуванчик

Одуванчик полевой,
Тоненькая ножка,
А на листике сидит
Божия коровка.
     В красном сарафанчике
     В черненький горошек
     Она, спрятавшись, сидит,
     Поджидает мошек.
Вдруг повеял ветерок,
Травка зашумела,
И божия коровка
Под листок слетела.
     Одуванчик уж седой,
     Дунь – он разлетится,
     Стебелек его пустой,
     И к земле ложится.

 

Первый снег

Вышла Тика на порог,
А на улице снежок,
И метёт метелица,
Аж глазам не верится.

Здесь вчера она гуляла,
С рыжим котиком играла,
А теперь одни сугробы,
Как хотелось погулять бы!

Тика села на порожке:
Ведь была ещё дорожка…
Шаг, другой – потом пошла,
Здесь же котика нашла.

Снегом умываются,
Мяу… развлекаются.

 

Художник

Надоело мне гулять,
Лучше стану рисовать,
Нарисую этот сад,
Груши, яблоки висят.

Дом стоит в большом саду,
По дорожке я иду,
У крыльца цветёт жасмин,
Под окошком – георгин.

Что хотел – изобразил,
Кончился фломастер.
Я ведь раньше говорил:
Рисовать я мастер.

 

Ёжик

Хмуро и тоскливо
Ветер поддувает,
В норках сиротливо
Звери засыпают.

Мелкий дождик сыплет,
Землю поливает,
Только смелый ёжик
Не спеша шагает.

Выпустил иголки
И укрыл всю спинку,
Дождь не проникает,
Хороша картинка!

Ёжик собирает
Ягоды, грибочки,
Хорошо он знает:
Ждут сынки и дочки.

Так что не мешает
Ёжику погода,
Он ведь запасает
Пищу на полгода.
 

 

Мы любим труд.
Новые носилки крепко я держу
Рыхлую земельку в клумбу принесу,
Подравняли, подрыхлили, сделали звездою,
И польем прозрачной, свежею водою!

Получилась клумба, просто красота!
Зацветут Левкои, Флоксы, Резеда!
С этим кажется закончили мы,
Но у нас еще работа впереди.

Есть носилки, грабли, легкие лопатки,
Потрудимся и сделаем отличные грядки.
На них мы посеем редис и морковь,
Лук, огурцы и сладкий горох!

Кончили трудиться, надо нам побегать,
Потому что скоро пригласят обедать.
Чисто с мылом вымыты руки,
Причесаны, опрятны, входим мы в группы

Вкусный обед сегодня у детей
Чистые постельки ждут своих друзей,
Тишина по спальням, сладко спят ребятки
Снятся им и клумбы, снятся им и грядки.

А придут домой,
Расскажут по порядку,
Как с воспитателями делали
И клумбы и грядки.

 

Приокская
По Приокской улице
не пройти и курице
Гаражей нагородили,
а дорогу всю разбили
Мчат машины побыстрее,
невзирая на людей.
Обливают жидкой грязью:
всех прохожих и детей
В два ряда стоят дома –
посредине пробка.
От машин бежать куда?
На забор кто ловкий!
Раньше улицей гордились,
говоря: «цветущий сад»
А теперь вот надругались
кто, скажите, виноват?

 

Меня спасала Вера
(К 60-летию Великой Победы)
60 лет отделяет нас от войны, безвозвратно унесшей жизни миллионов наших оотечественников. Сегодня с каждым днем остается все меньше людей, бывших свидетелями того великого подвига и той великой трагедии. Но все же они есть. Многие из них в войну были еще детьми. Наравне со взрослыми детям войны пришлось пережить голод и страх, боль разлуки с близкими и горечь утрат. Поистине страшные испытания выпали на долю детей, бывших узниками немецких концлагерей.
Одна из них – Валентина Сергеевна Мердышева, согласилась рассказать о своей жизни на страницах нашей газеты.
 

Музыкальная семья
-Я родилась в городе Ржеве в семье, которую без всяких оговорок можно было назвать благополучной, – рассказывает Валентина Сергеевна. – Мы жили вчетвером: отец, мать, я и мой старший брат. Отец был ра-ботником торга, мать - библиотекарем. Оба были верующими людьми и очень любили музыку и пение. Даже познакомились мои родители в храме!. Впервые отец подошел к матери, когда услышал, как она поет. Пропитанные любовью друг к другу, мои родители щедро делились ею с нами. Вечерами нас всех вместе можно было застать за пением. У нас с мамой был великолепий сопрано, у отца - баритон, у брата тенор.– К тому же на гитаре, а брат Саша – на баяне. Вобщем, получался неплохой квартет. Нередко послушать музыкальные концерты в нашем исполнении приходили соседи. В нашей семье всегда было ощущение тепла и уюта – осталось со мной и по сей день.

«Дамочки, не копайте ямочки»
Когда началась война, мне было 13 лет. Отца и брата сразу забрали на фронт. А мы с мамой остались в городе. Нас не успели эвакуировать. Тем временем фронт все ближе подходил к городу. Все работоспособные горожане (а в основном это были женщины разных возрастов) с утра до ночи рыли окопы. В листовках, которые немцы сбрасывали с самолетов, мы читали:
Дамочки, не копайте ямочки.
Все равно наши таночки
Прорвут ваши ямочки.

В октябре 1941 года Ржев, был оккупирован. Зимовать было страшно Продуктовое снабжение жителей города прекратилось, несколько месяцев мы питались одним жмыхом, который оставался после переработки льна. Вскоре от голода начали опухать ноги и руки, К тому же зима 1941 года выдалась на редкость холодной. Люди замерзали в собственных квартирах, так как отапливать их было нечем. На дрова стали рубить плодовые деревья из собственных садов.
В сентябре 1942 года нас, жителей Ржева, немцы собрали на вокзале, погрузили в вагоны и отправили поездом в неизвестном нам направлении.

Тиф.
Первым местом нашего заключения стал концлагерь в Дорогобуже Смоленской области. Нас поселили из холодных деревянных бараках. Каждому из заключенных присвоили порядковый номер, который был на-черчен углем на одежде. Утром после переклички нас кормили пустой кашей, в обед - картофельными очистками. Есть хотелось постоянно, поэтому не привередничали, глотали все до последнего,
лишь бы наполнить желудки.
Через три месяца в лагере началась эпидемия тифа. У мамы был выработан иммунитет к этой болезни (она перенесла тиф в детстве), а вот мой организм сломался, не выдержал. Тогда меня переселили в другой барак, к тифозным больным.
Больные, не прекращая, стонали, плакали и просили о помощи. Но никакой врачебной помощи нам не оказывали. Старики умирали сразу. Их скопом зарывали в общую яму и даже табличек с именами не ставили. У молодых шансов выжить было немного больше.
Три долгих месяца мой организм пытался справиться с этим страшным недугом. Я лежала с жаром и находилась в полузабытьи. По моей одежде и лицу кишмя кишели вши, но у меня не было сил их стряхивать. Есть не хотелось. Я отказывалась от пищи и ослабевала все больше. К концу болезни организм бып полностью истощен. В 14 лет я выглядела не более чем на 8-9 лет. Но все же я как-то выкарабкалась.

Разлука с матерью.
Мое выздоровление было опечалено ужасной вестью. Я узнала, что во время моей болезни мою маму отправили в другой лагерь. Куда именно, никто не мог сказать. Перед отъездом она все же успела передать для меня записку и узелок с кое-какими вещами. Перечитывая записку в сотый раз, я плакала.
«Милая, дорогая моя девочка, я вся в слезах, Я на коленях просила немцев оставить меня с тобой. Я кричала, умоляла. Но ничего не помогло. Меня увозят, а ты остаешься одна. Мужайся. Держись, моя ягодка. Ты знаешь, что после войны мы обязательно встретимся. Мы соберемся всей семьей. И Саша при¬едет, и папа будет жив. Мы обязательно встретимся».
Трудно передать, насколько мне было больно осознавать, что я осталась совсем одна. Когда на душе было особенно тяжело, я развязывала узелок, который передала для меня мама, и доставала оттуда свои «сокровища» расческу-гребешок, кусочек мыла и жестяную баночку со шпротами. Несмотря на постоянно мучивший меня голод, я решила не есть шпроты, а сохранить их до встречи с мамой. Я ни на минуту не переставала верить в то, что мы с ней обязательно встретимся.
Оказалось, что я была не одинока в своем несчастье. В лагере я познакомилась, а затем и подружилась со своими землячками Зиной и Галей, так же как и я оставшимися без матерей. Общая беда нас сблизила. Поэтому мы обрадовались, когда узнали, что всех нас отобрали для отправки в следующий пункт заключения.

ПаниЛипперт.
В1943 году нас привезли в Польшу. Внешне лагерная зона в городке Поставы ничем не отличалась от предыдущих. Но к условиям содержания здесь добавлялся один пункт - заключенные должны были рабо¬тать. Нас всех, молодых девчонок, распределили по польским домам, где мы обязаны были прислуживать хозяевам, польским панам. Я попала к одной одинокой 78-летней дамочке, Галя в многодетную семью, а Зина в семью молодоженов.
Мою хозяйку звали пани Липперт. Несмотря на преклонный возраст, у нее хватало сил давать мне указа¬ния, следить за правильностью их выполнения и делать замечания. Русский язык она знала, но ее обычные приказы звучали исключительно по-польски: "попшонкай", "пшишинкуй", “пшинись", "подай". Это означало: "уберись", "накрой на стол", "принеси", "подай". Я выполняла в ее доме всю женскую работу: стирала, убиралась, гладила белье, ходила за водой и многое другое. За свой нелегкий труд получала от нее небольшую корочку хлеба в день и выслушивала массу нареканий по работе.
Однажды я утюжила белье. Утюги раньше были очень тяжелые и разогревались от раскаленного угля. Работая, я поставила утюг на край стола, и он случайно упал. Угольки рассыпались по полу. Я кинулась на пол их собирать, при этом обжигая пальцы рук. Хозяйка же в гневе набросилась на меня и стала избивать. Я уже не помню, сколько времени продолжался этот кошмар, но синяки и шишки после этого не сходили с моего тепа несколько недель.
Моя жизнь у пани Липперт продолжалось несколько месяцев. За это время я и мои подруги успели приспособиться к местным условиям жизни, стали понимать и немного разговаривать по-польски, привыкли к своим хозяевам. Но привыкнуть - не значит смириться. Все наши мысли nо-прежнему были о Родине. Мы не переставали верить в то, что вернемся в Россию и встретимся со своими родными. Стояло лето 1943 года.

Долгожданная встреча.
Как-то из разговора с Зиной я узнала, что хозяин, у которого она живет, хочет нам помочь разыскать родителей. Он работал переводчиком в немецкой комендатуре, но был на стороне русских, поэтому сам подсказал нам, куда надо обратиться. Он собрал для нас все адреса пунктов пребывания русских беженцев, и мы разослали по ним открытки с просьбами сообщить о тех, кого мы ищем.
Я мыла посуду, когда в дверь постучали. Я не верила своим глазам: на пороге стояла моя мама. Она Вошла в дом и сразу упала От голода и долгой дороги ее ноги сильно отекли и больше не слушались хозяйку. Я присела рядом с ней, мы крепко обнялись, и обе расплакались. Это были слезы счастья.
Вечером мама рассказывала о том, как жила в свободном поселении в Белоруссии, как она молилась о моем здоровье и нашей встрече, как ей сообщили обо мне. Как она спрашивала благословения у батюшки перед тем как отправиться в долгий путь, как целый месяц добиралась до Польши, пересаживаясь с одного эшелона на другой. Но мы обе понимали, что все это было уже позади и что теперь нас с ней ничто не в силах разлучить.

Два счастливых дня.
В 1944 году мы вернулись в родной Ржев. И первый же знакомый, который нам встретился в городе, сообщил, что виделся недавно с Сашей, моим братом. Оказалось, он приезжал несколько месяцев назад на побывку, но, никого не застав, уехал. Были вести и от отца. Разыскивая нас, он отослал на старый адрес около ста открыток. Все они лежали на почте, дожидаясь прибытия адресата. Мама и я были несказанно рады тому, что все наши живы, ведь за три года мы не получили от них ни единой весточки.
Первое, что мы сделали, устроившись на новом месте, - вызвали их домой. И вскоре они приехали. Сначала - Саша, а спустя несколько дней – отец. Вместе мы прожили всего два дня, но это были два дня счастья, которое невозможно описать словами. Мы Снова были вместе, мы снова были одним целым - семьей.

Послесловие.
Окончательно объединилась Валина семья только после Победы. В мае 1945 года с фронта пришел Саша, а в 1946 году отец. К сожалению, уже через год после прибытия домой Валин отец умер. Брат Саша выбрал профессию военного летчика, чему и посвятил свою жизнь. Сама же Валентина Сергеевна после замужества уехала жить в Алексин, где все годы работала бухгалтером в детском саду. Она пережила двух своих мужей и в 2004 году в возрасте 78 лет осталась одна. События военных лет она до сих пор. вспоминает с внутренним содроганием.
- Меня спасла вера, - говорит она. Я верила, что все это когда-нибудь закончится, нас освободят, и я увижусь со своей семьей. Так оно и вышло.

Светлана ГЕРАСИМОВА
Газета "Алексинская городская" 2005

 



Яндекс.Метрика
Продолжая использовать наш сайт, вы даете согласие на обработку файлов cookie, пользовательских данных (сведения о местоположении; тип и версия ОС; тип и версия Браузера; тип устройства и разрешение его экрана; источник откуда пришел на сайт пользователь; с какого сайта или по какой рекламе; язык ОС и Браузера; какие страницы открывает и на какие кнопки нажимает пользователь; ip-адрес) в целях функционирования сайта, проведения ретаргетинга и проведения статистических исследований и обзоров. Если вы не хотите, чтобы ваши данные обрабатывались, покиньте сайт.

(требование ФЗ №152. Статья 9 "Согласие субъекта персональных данных на обработку его персональных данных")